— Случилось то, что ты тут никто! — выкрикнула золовка Антонина.
В кухне их дома, купленного в ипотеку, собралась родня мужа.
— Дом купили на наши деньги! Мы помогали с первым взносом! — встряла свекровь Галина Петровна.
Это была ложь. Первый взнос Ольга с Андреем копили два года сами, а сто тысяч, одолженные свекровью, давно вернули.
— Тогда и ипотека не моя! — спокойно усмехнулась Ольга. — Ипотека оформлена на меня и Андрея пополам. Раз я никто — значит, с завтрашнего дня банк получает только половину суммы. Посмотрим, кто тут главный плательщик.
Ольга ушла в спальню, оставив дверь приоткрытой. Снизу донёсся шепоток. — Завтра я приеду, извинюсь, привезу торт, — заговорщически шептала Антонина матери. — Скажу, что надо подписать бумагу по страховке для банка, и пропишем созаёмщиком тебя. Разведутся — делить будем на троих! А Ольга пускай катится.
Ольга тихо записала этот разговор на диктофон, а муж Андрей обещался ничего не подписывать без неё.
Утром Ольга съездила в банк. Менеджер четко объяснила: никакие «домашние» бумажки о созаёмщиках не имеют юридической силы. Все изменения оформляются только лично в отделении.
К шести вечера явились свекровь и Антонина — с тортом и отпечатанными на принтере «документами». — Вот, Андрей, распишись, это формальность для банка, — фальшиво улыбнулась золовка.
— А давайте позвоним в банк прямо сейчас, — мягко предложила Ольга и включила громкую связь.
Менеджер во всеуслышание подтвердила: домашние бланки — пустые бумажки.
— Перепутала ты вчера за столом, когда обсуждала с мамой, как сделать тебя созаёмщицей, — ровно произнесла Ольга. — Я записала ваш разговор.
Галина Петровна вспыхнула, но Андрей впервые в жизни перебил мать. На его лице застыла твёрдость: — Уходите. Оба. Вы хотели обманом отобрать у нас дом. Это предательство.
Антонина схватила сумку и процедила: — Ты ещё пожалеешь!
— Может быть, — пожала плечами Ольга. — Но не сегодня.
Когда дверь закрылась, Андрей сжал её руку: — Прости. За то, что молчал раньше.
— Главное, что сейчас ты сделал правильный выбор.
Прошло три недели. Дом вернулся к спокойной жизни. Андрей изменился: сам предложил переоформить завещание на дом у нотариуса, чтобы закрыть тему «общего имущества». Свекровь звонила редко и сухо, а Антонина не появлялась вовсе.
В субботу Ольга стояла на балконе, глядя, как Андрей возится во дворе. Телефон напомнил об ипотечном платеже. Она быстро перевела деньги, как делала всегда.
— Договор у нас простой, — тихо сказала она себе. — Два созаёмщика. И точка.
Андрей снизу улыбнулся и махнул ей рукой. Ольга улыбнулась в ответ, понимая: их дом теперь действительно принадлежит только им.
